АМС:










Вверх страницы
Вниз страницы

Dead Men Tell No Tales

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dead Men Tell No Tales » Сюжетные арки » Я не верю в смерть, а ты? [осень 1962]


Я не верю в смерть, а ты? [осень 1962]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Я не верю в смерть, а ты?

Дата, место: открытый океан, Чёрная Жемчужина, осень 62-ого
Участники: Hector Barbossa & Jack Sparrow

http://4.bp.blogspot.com/-usaU23mV8ng/Ty6U1M9F7eI/AAAAAAAAA-E/Kp9e49NUs2U/s1600/Pirates+of+The+Caribbean+(9).jpg

После событий 5-ого фильма все, казалось бы, счастливы, всё понятно и конечно. Но, как водится, всякий конец есть лишь почва для нового начала. Ну или не совсем нового.

+1

2

[indent] Барбосса любовался своим отражением в капитанской каюте "Голландца" в свежеустановленном зеркале. Хорош был, как не крути и как не крутись! Бодр, свеж, жив - как положено. Команда недоумевала, зачем капитану сдался столь странный атрибут жизни мирской, но не станет же он отчитываться перед вот этими вот носителями полипов вместо мозгов, что саблю волшебную он с собой и на тот свет, и на этот прихватил. И даже малость свойства ее у Калипсо разнообразил. В общем, подготовился на славу. И шляпу себе новую заказал с перьями фазановыми. Золотистыми. Так что если ему и предстояло провести вечность на этом великолепном корыте, то с максимальным комфортом.
[indent] Не то, чтобы он собирался застрять капитаном именно что "Голландца" даже хотя бы на скромных десять лет. А раз уж первый выход на сушу он потратил аккурат на приведение капитанской каюты и конкретно себя в приличный вид, то следующий десяток лет ему даже не светило снова увидеть свое истинное сокровище. Не то, чтобы он сильно рвался, но тратить сокровища неистинные не отказался бы. Да и так себе работенка сидеть на дне морском и не иметь права в любой удобный момент реквизировать все перевозимое англичанами, испанцами и французами. Спрашивается, и зачем ему в таком случае быть капитаном? То-то и оно, никакого удовольствия от жизни.
[indent] Цокнув языком, Гектор элегантным жестом пронзил гладкую поверхность зеркала саблей, некогда принадлежащей Черной бороде, так ее и не разбив - магия да и только. А после подумал, кого бы навестить еще: не все же Тёрнерам в ночных кошмарах являться. Был у него вариант и поинтереснее, а главное, изводить того было бы чистейшим удовольствием.

[indent] - Джек, - Барбосса подождал пробуждения пьяного пока еще капитана Жемчужины. Не дождался и позвал настойчивее: -ДЖЕК! - Вот этот клич вкупе с замогильными завываниями ветра, наматывающего карты на канделябры, лица и резные части кровати, должен был ускорить процесс возвращения в мир земной из сладких объятий куртизанки-Морфея. Гектор, конечно, ждал, что Воробей подпрыгнет прямо с кровати, как только сфокусирует свой взгляд, но сильно не надеялся. Знал же, что так и будет. - Нам надо серьезно поговорить, - мрачно констатировал Барбосса, распуская сырость по каюте и раскидывая ракушки. За спиной сверкнула через распахнутую дверь молния и озарила его практически призрак. Жизнеутверждающе выглядящий призрак. Подумаешь, немного напоминал Дейви Джонса, а какой дважды бывший покойник его не напоминал? Но чувство юмора Калипсо он оценил. На корабле-то он выглядел собой - довольным собой, - но стоило куда-нибудь спроецироваться, как начиналось то, что начиналось. - Это не то, на что похоже, -задумчиво подсказал он, разглядывая свой полупризрачный силуэт.

+1

3

[indent] На пятом или каком там десятке по счёту уже пора иметь за плечами и под ногами хоть что-то. В смысле, место в жизни, крышу над головой, наследие, статус. И, поглядите, Воробей справляется с этим великолепно: Жемчужина под ногами, команда на корабле, капитан в статусе, океан кругом на сотни миль, горизонт в супругах. Казалось бы, Джек наконец-то может расслабиться и провести свои последние десять или сколько там отведено ему подобным лет в упивании ромом, морских схватках, грабежах да фривольности. А потом, когда наступит срок, что нужно отыщет, с кем необходимо договорится, и вот он — вечный капитан Джек Воробей, снова и неизменно в деле. Подобная картинка пирату нравилась чуть более чем полностью, устраивала абсолютно, потому с ней он жить и предпочитал. Без всяких там Тёрнеров, неожиданно убывших в груди душечек, воскрешений Барбоссы и прочих нежелательных элементов. Несомненно, увлекательных, но исключительно на один раз, без, с позволения, повторения. Удача наконец-то повернулась к Воробью лицом вновь, вознаградив за своё весьма частое отсутствие. But not for long.

[indent] Ночного кошмара ничто не предвещало. Бочки полны ромом, после Тортуги капитан всё ещё пьян, но уже в море с командой. Ему великолепно, ему хорошо, ему прекрасно спится в  капитанской каюте. Сквозь сон он слышит своё имя и лишь немного ёжится от холодка, переворачиваясь на другой бок.
  [indent] — Оставь, Барбос, а тот угол выдраил плохо... — чавкает себе под нос, и всё ему хорошо,  всё ему прекрасно. Только вот имя повторяется до омерзения знакомым голосом ещё раз и таким тоном, что пирату пришлось разлепить глаза, дабы убедиться, что это сон. Или то-то такое. Боже правый, да Воробей ведь пьян! Много ли ему надобно для того, чтобы на что-то среагировать да пробудиться? Он открыл глаза, перевернулся на спину. Увидел блуждающие под потолком предметы интерьера и отбрасываемые ими тени. — ??? — видимо, ром зашёл прекрасно, даже лучше обычного. Но всё равно чертовски холодно и несёт сыростью, пробирающийся прямо под кожу. Пьяный капитан Жемчужины насупил брови, повернул голову в сторону. Замер. Сглотнул. Отвернулся обратно. — А-А-А! — а потом вмиг заверещал своим звонким голосом, подскочив в секунду. И словно бы протрезвел, такой сильный ужас его пробрал. — Ароматы Кракена мне в подмышки! — сложив руки и лица только и выдал, уставившись на... это. Глаза с опаской сквозь темноту, холод и пренеприятнейший антураж поглядывают на ракушки и вакханалию, происходящую в его каюте. Внутренне пират завопил ещё раз, на деле лишь тупо уставившись на полу-прозрачное нечто с голосом Гектора, на которого, к слову, смотреть совсем не хотелось. Но он же капитан Джек Воробей, он же всегда смотрит своим невзгодам прямо в лицо!.. Если убежать не получилось. — Это хуже чем то, на что могло бы быть похоже. А, собственно, что?..

+1

4

[indent] Гектор наблюдал за происходящей комедией с нескрываемым интересом и даже живым изумлением и в чем-то немного удивлением. И даже толикой радующей его старое небольное сердце ностальгией, ибо как-то так и выглядел двадцать лет назад Воробей, когда его под загорелые рученьки вытаскивали и сбрасывали в шлюпку во время бунта. Вот только не хватало сбрасываемого на голову пистолета с одним-единственным патроном для пущей достоверности. Впрочем, в маленькой шалости и желании что-нибудь уронить на Джека капитан себе отказывать не собирался и так и ждал сыплющихся из каких-нибудь любопытных мест ракушек, чтобы сгрести их и жменькой посыпать стоящего на пути любви всей его жизни вредителя.
[indent] - Какая бездарная трата рома, Джек, - укоризненно молвил Барбосса, бродя по каюте и для приличия раскидывая вещи по ней же. Он злился - ливень хлестал. Еще бы шторм начать, но подобными баловствами славилась только Калипсо. Жаль, но он этот момент еще уточнит. Как известно, в жизни не бывает много трех вещей: рома, женской ласки и могущества. И если первые два пункта он более-менее разрешил в свою пользу, то с третьим пора бы брать ситуацию в свои не то руки, не то клешни.

[indent] - А ты как думаешь, о мой любящий порочные отношения с кракенами друг? - как можно интимней навис Гектор прямо над самым лицом Джека, чтобы все вот эти склизкие щупальца да всеми своими цепкими присосками впились прямо в это небритое безобразие. - По твою душу обрушить свой гнев спешат все старые и новые боги и только я знаю, как тебя спасти. Снова. - не моргнув глазом соврал Барбосса. - Калипсо, видишь ли, не обрадовалась убийству бывшего любовничка и снятие проклятие с его замены - шлет передать тебе привет и напомнить, сколь невыгодным бывает бессмертие. Особенно на "Летучем голландце", - отодвинулся наконец и даже с издевкой поклонился. Шляпу бы снял и ею же махнул, но Воробью такую честь он не окажет. Ну, может и окажет, но только если она станет последней в жизни пока еще капитана "Жемчужины". - И хватит на меня таращиться.

Отредактировано Hector Barbossa (Вторник, 6 июня 21:21)

+1

5

[indent] Воробей сглатывает. Он хочет закрыть глаза, зажмуриться, открыть их снова, и не увидеть ничего из того, что сейчас перед ним. Но отказывает себе в этом желании, потому что боится потерять контроль над и без того ему не подконтрольной ситуацией. Потому не моргает, а лишь пялится на скрещенную версию двух его главных кредиторов, врагов и, самую малость, проводников приключений. И хорошо бы с этого посмеяться, хорошо бы, да вот не тянет, честно. До пирата доходят две вещи: Гектор не мёртв, а новый капитан Голландца к нему неравнодушен. Нет, Барбоса — это не Тёрнер, готовый забыть про Джека на десятки лет. И оно само по себе дурно пахнет.
[indent] — С каждой новой смертью завидуешь всё больше, да? — растягивается в своей защитно-непринуждённой улыбке Джек, однако с ней на лице так и замирает, когда мерзкие щупальца буквально чувствуются под кожей. Он прогнулся к деревянной стене настолько, насколько только позволял позвоночник, не слишком-то желая соприкасаться с этим. Ароматы, знаете ли, изо рта что у него, что у Барбоссы и при жизни были не очень, а сейчас так поди весь в Кракена — тварина померла, а ароматы никуда не делись. Воробей морщится сквозь улыбку, уголок его губ с одной из сторон вздрагивает, он про себя почти незаметно сглатывает ещё раз.
[indent] — Поздновато заметила смерть любовничка. Видимо, Тёрнер неплохо справлялся, — замечает Джек с присущим ему жестом рукойподле себя. Он морщится и вытирает лицо рукавом, когда это наконец-то отодвигается от него. Какая мерзость, какая относительная его преследует удача. — Пускай младшего Тёрнера бранит, или твою ненаглядную институтку. Видит бородатый дед на облаке в окружении светловолосых куртизанок: не моя инициатива, и планы у меня на Трезубец вообще-то были другие. Экстренные, — он выпучил глаза и постепенно передвинулся на другой конец кровати, периодически мимоходом поглядывая на утварь каюты. Отвратительная бесконтрольность, отвратительные ракушки, вываливающиеся из интересных мест. На данный процесс Воробей даже на некоторое время залип, чуть вскинув брови. — А? А-а, да-а, — он покачал головой и усмехнулся. — И именно поэтому ты здесь, конечно. Горишь желанием меня спасти и нарушить волю той, кто спас тебя от смерти, — Джек повёл руками, упёршись одной о постель. — Но хорошо, допустим, твои... эти, — он указал на клешню и щупальца, — меня убедили и я в самом деле жажду спасения от... чего-то, — мимика и вот это всё как обычно выразительны. — Я должен спросить, что ты можешь сделать, и я спрашиваю. Давай уж, выкладывай всё, раз... явился, — вот только капитан Джек Воробей всегда остаётся капитаном Джеком Воробьём, потому очень серьёзно сощурился и чуть наклонился вперёд. — Только прежде скажи, Гектор... каково это? Ты их можешь подстригать или делать модную завивку? — и руками изображает щупальца. Нет, ну правда же интересно.
[indent] Одна деталь: после того случая Барбосса стал последним человеком, которому бы даже не самый умный Воробей был бы готов поверить. Но услышать и среагировать на услышанное — теперь ему будет себе дороже. Просто потому, что прошлое со всеми его противными рожами снова дало о себе знать.

+1

6

[indent] - Долгов-то за тобой меньше не становится ни с моей смертью, ни с очередным возвращением в мир живых и не очень, - не то парирует, не то занимается самоиронией прямо на глазах у условно честного люда в количестве нуль штук хомо сапиенсов и одной подставки под капитанскую треуголку. Но Гектору не жалко, он вообще шляпы посолидней предпочитает, старомодней, быть может, те, которые еще что-то там способны поведать миру о пиратской романтике в те минуты, как немытые матросы с едва ли не вшивым капитаном будут болтаться между штормом и дном морским или искать поцелуев пожарче да подешевле на скрипучих койках Тортуги. В общем, возражение против звона колоколов по его почерневшей душе - лучшее время для минутки ностальгии. Тем более на Жемчужине-то. Тем более рядом с тем, кого так и хочется по старой памяти вышвырнуть за борт, но в этот раз пулями не снабжать ни в пистолетах, ни даже без них. Вот веревка - другое дело, веревку можно. Повеситься у Джека все одно кишка тонка да ума, ко всему прочему, не хватит. То ли дело попытаться эту веревку аборигенам каким продать или выменять... Нет, так дело не пойдет.
[indent] - Если помнишь, в прошлый раз она меня изрядно разочаровала. И не сказать, что в этот раз что-либо изменилось, - Гектор заложил руки за спину и стал прохаживаться взад-вперед по каюте, оставляя мокрые разводы на полу. Видимо, участь утопленника сказывалась на нем отнюдь не лучшим образом за пределами Голландца. И в этом крылся еще один аспект, с чего вдруг Барбосса решил предать богиню. Он а) мог, б) хотел, в) ему не оставили выбора. Выберите любые три и получите полную картину того, почему и зачем.
[indent] - Дже-е-е-к, - начал было Барбосса, но понял, что тщетны все его потуги, покуда Воробей не перестанет быть законченным идиотом и переводить впустую ром, то есть примерно навсегда и еще вечность сверху придется накинуть просто для подчеркивания незыблемой низменности некоторых человеческих черт. - Давай упростим ситуацию, - все же отвечает Гектор, - ты не веришь мне, а я не верю тебе - все как в старые добрые времена. И дочь мою в это тоже втягивать ни к чему как в старые добрые времена, - цедит чуть не по слогам, резко вздергивая верхней губой со всем к нему причитающимся Барбосса, а заодно поклацывает клешней аккурат у уха Воробья, чтобы в памяти отпечаталось не хуже, чем могло бы в штанах, явись он чутка поэффектней. - На твое счастье, выбраться с Голландца я могу только так, - и смотрит так внимательно-внимательно, по-доброму, будто уже прикидывает, печенку ли скормить акулам или начать сразу с легких, а сердцем закусить самому. - На твое же несчастье, в моем распоряжении целая вечность, - пространный пас передними конечностями должны были описать, насколько глубоко в этот раз сам себя загнал Джек куда как живее, чем все долгие и нудные речи, воспринимаемые не трезвеющим последние двадцать лет мозгом с трудом, людьми образованными именуемым исключительно сизифовым. Говорить столько громкое и веское слово Воробью он, конечно же, не стал, еще перепутает с финалом побед и поражений любовных, а Гектору потом удручающее выражение всеми щупальцами изображай - сложно это, между прочим, вот. - Которую я с радостью разделю с тобой, на какой бы край земли ты не попытался бы от меня сбежать. Или же по доброте душевной шепну ужасу семи морей, где быстрее всего сыскать Воробья. Однако, если поможешь выбраться с корабля мне, я не откажу тебе в дружеской услуге и, допустим, мы вместе вернем кораблю его истинного капитана. И тебе ли не знать, как греет сердце эта встреча, - ухмыльнулся Гектор, усадив свое занятно просвечивающееся условно тело на кровать, ссыпая на нее отваливающиеся совсем не метафизические ракушки и разводя определенную придонную сырость прямо по ее нехитрому покрытию. Картина была омерзительная даже для него, но внушать, так внушать. О доверии речь, конечно, все еще не шла. Но хтонический ужас его вполне бы мог удовлетворить. - Заодно и должок свой зачтешь за выплаченный. И даже не только мне.

Отредактировано Hector Barbossa (Вторник, 6 июня 22:02)

+1

7

[indent] Если бы не ром в организме и, что даже более точно, не то и дело падающие ракушки в сопровождении сырости, Джек вёл бы себя совершенно иначе. Достаточно убрать второй фактор, чтобы оно стало так, ибо вот в этой вот всей антуражной неприятности вся соль и заключалась. Да, конечно, Воробей уже понял, что перед ним не Дэйви, и теперь того не вернуть, и хорошо, и слава морским богам или кто там отвечает за всю развлекательную программу. Однако, как вы знаете, антураж создаёт неизгладимое впечатление, особенно после выпитого корыта рома. Особенно ночью, особенно когда ничего подобного не ожидается. Особенно на Жемчужине, особенно в лице покойного-но-не-совсем предыдущего её жильца. После всего пережитого. Вырисовывается смысл и оправдание, да? Да. И самую масть (нет) более чем непостоянная храбрость Джека, т.е. часто накатывающая трусость (инстинкт самосохранения). Получите, распишитесь: один запуганный и запутавшийся легендарный капитан легендарного корабля.
[indent] - Всё же предпочитаю, когда долги самоликвидируются, - а они что при жизни, что после посети. В смысле, два капитана со всей их словесной тягомотиной. Пират смотрит на передвижения живо-мёртво-ново-старого друга-врага-супруга-оппонента-союзника в теле совершенно-точно-врага-и-совершенно-точно-мёртвого. На ногу, на клешню, на оставляемую сырость, на ракушки, на... да на всё поочерёдно, но на влажный след, поблескивающие в темноте,  выразительные и дольше всего, определённо. Слушает, пытается вникать, немного вытягивает губы, шевелит усами. Как же Воробью всё это не нравится, как же не нрав... а!
[indent] Он выпрямляется, непроизвольно ёжится и уклоняется от клешни, скатившись на неё и сглотнув. Нет, Гектор конечно же не станет ему ничего (ценного) отрывать, и вообще сделал бы это давно, коли имел такую цель. Но, знаете ли, анти-ностальгия по Джонсу и прочим неприятностям делали своё дело великолепно.
[indent] - Попрошу-попрошу, я уже умирал, долг оплачен, а что меня вытащили из Тайника - то не часть сделки, и вообще твоих рук дело, - поспешил выпрямиться и окончательно сползти с койки, поднявшись на ноги. Ром, нужно взять оставленный на столе ром. К нему Воробей невозмутимо и двинулся, попутно продолжая. - Я вытаскиваю тебя с Голландца, ты возвращаешься к жизни и снова начинаешь мешать мне наслаждаться  Жемчужиной. Пока не вижу ничего и капли мотивирующего, - он дотянулся до бутылки, отпил, косясь на Барбоссу. - Не то чтобы твоё вечное преследование или гнев кого-то ещё выглядит для мене мене привлекательной перспективой. Всё тоже самое, только с моей любимой, смекаешь? - Джек даже почти не лукавит. Почти.

+1

8

[indent] Барбоссе так и хочется потыкать в Джека саблей, чтобы думать начал активней и в более верном направлении, а то увиливает тут как распоследняя институтка. Не сильно, пары капель крови было бы вполне достаточно, да вот беда. сабля-то на его корабле, который не Жемчужина. Грусть, тоска, печаль, беда и все дела. А Воробей еще и торговаться лезет - нет, он-то это учел, предугадал и как-то там еще, Джека-то не первый год и даже десяток лет знает, но ведь совсем уже себе мозги пропил. От авантюры отказывается. Как будто и не Воробей, а гнусная подделка какой-нибудь очередной морской богини. Фу таким быть, в общем.
[indent] А время-то у Гектора уходит, и на Голландец надо возвращать собственное сознание или как там эта магия вообще работает в этом конкретном случае. Он же не уточнял, он просто попробовать решил, но нутром чует - вот тем, что из водорослей сейчас как будто - что надо и надо скорее. Как можно скорее.
[indent] - Как угодно, Джек, старина. Я здесь с предупреждением и предложением. - Расплывается уловно Гектор в жутком подобии улыбки, призванной заставить бросить пить даже распоследнего пирата. Ну ладно, не Джека. С Джеком такой трюк не пройдет, хоть ты заулывайся до смерти... а погодите-ка. - Со мной торговаться ты сможешь вечность. И, полагаю, это делать ты и будешь: ну, знаешь, все предания о вечных муках - это чистая правда. Но ты ведь это и так знаешь, верно? - Ну и клешней-то снова поклацать за спиной у временно исполняющего обязанности капитана Жемчужины. Никак без этого, вот прямо совсем. Да у шеи почти что самой, у основания, чтобы не только из Гектора все сыпалось и стекало, зря он посреди ночи явился что ли? Но нет же, для пущего эффекта, чтобы Воробей прочувствовал, сколько же долгих и радостных ночей его вообще ждет в ближайшее время, если не согласится здесь и сейчас на все предложенное. И Гектор бы прилег сразу рядом - ему-то что, тело даже не его, а стыдно будет все равно только Джеку, да только это он оставил на следующую ночь, когда Воробей напьется пуще прежнего и проснется не от простого, но настойчивого упоминания своего имени, а вполне себе щупалец, мажущих по носу и щекам - если уж Гектору суждена вечность, то всем особо провинившимся в его нынешнем положении он ее же закошмарит.
[indent] - Передумаешь, зови, - развернулся Барбосса и направился к выходу - кому он нужен-то, выход этот, но ведь впечатления же ради все, - может, и услышу. Может, и приду, - и ухмыляется ничуть не лучше, чем улыбкой до того.

+1

9

[indent] Вообще-то будить посреди моря, посреди ночи и посреди крепного сна, наступившего в состянии полного счастья и удолетворённости жизнью, угрожая при этом и рассказывая душещипательные (нет, не сарказм; да, правда) истории - это жестоко. Очень жестоко. На данной мысли Джек словил себя ещё раз, в который раз вынужденно пробежавшись взглядом по нелицеприятной фигуре того, кого он однажды уже убил, и того, кто его однажды воскресил в обмен на... в общем, условия Воробью не понраивлись, потому вдаваться в детали снова не хочется. Они пришли сами. А, пират повторяется, да? Ай, и ладно.
[indent]  "Дже-е-ек, старина", - повторяется в голове, того самого Джека, старину, чуть передёргивает и он снова, в который раз за эти несколько минут, поморщился. Клешня за спиной клац-клац, капитан вроде как такой невозмутимый, да, мол, ну, клешня, ну, ладно, и что. А спина-то оп, по струнке, и глаза чуть шире раскрылись. Нет, конечно, Гектор его обижать не станет, в смысле клешнями и вот это всё, но выглядит, стоит признать, угрожающе. И звучит тоже. И ароматизирует. Особенно с учётом старой памяти.
[indent] - Было приятно увидеться, Гектор, - растянулся я в ситуативной улыбочке, поводе глазами и разведя руками в приветственном (прощающемся) жесте. Да, Гектор, уходи. Да, Гектор, это всё очень мило, но тебе здесь не рады. Да, Гектор, щупальца с ракушками тоже прихвати, и лучше не возвращайся. Да, пожалуй, совершенно точно - не возвращайся. Но об этом глупо просить, да? Понимая последнее просто потому, что он - капитан Джек Воробей, снова покойный, но не совсем Гектор Барбосса - Гектор Барбосса, чем не обрастал и кому бы не служил (от самого Воробья до Его Величества или богини - какая разница), а между ними были, есть и всегда будут общие делишки. Жемчужина, к примеру. На секунду пирату особенно чётко ощутил твёрдость под ногами и он пошевелил усами, в некотором разочаровании то ли от осознания неизбежности и верности своих мыслей, то ли зная, что жизнь его на Жемчужине в самом деле может превратиться в Ад да степень безумия, опускаться до которой капитан осознанно не собирался. У него есть целый океан, его прелесть, что он пять лет носил под сердцем, тоскуя, горизонт и ром. Ни Барбоссы, ни мертвецов, ни Голландца в этих планах не было. Они пришли сами. [x2] И, как оно случается... всегда, сделать с этим что-то не мог никто, кроме Воробья. - Очень мило, что ты обратился ко мне за помощью, - прожевал пират и задевая, и смеясь, и не радуясь последствиям одновременно. - К сожалению, даже если не позову, а я не позову, сам придёшь, - уже совсем невесёлая констатация. Барбосса наверняка знает, что это значит: согласие. Вымученное и безысходное. И от которого Воробей изловчится, чтобы попытаться сбежать.

+1


Вы здесь » Dead Men Tell No Tales » Сюжетные арки » Я не верю в смерть, а ты? [осень 1962]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC